За полярным кругом. на kuda.ua
Страны мира Визы Загранпаспорт Отели Посольства Фото KUDA.UA продается

За полярным кругом.

KUDA.UA > Отдых > Отдых в России > За полярным кругом.

    Долина, по дну которой, извиваясь, петляет безымянный ручей, в миниатюре напоминает долину Чулышмана перед впадением в Телецкое озеро: крутые осыпные отвесы гор по краям, а впереди гладь узкого горного озера Бараньего, к берегу которого можно причалить лишь у впадения ручьёв. У небольшого оазиса кудрявых кустов ольхи, где я ночевала, ручей настолько узок, что его легко можно перешагнуть, а местами он просто скрыт под невысоким пологом ивового кустарничка. Иду вниз по долине с рюкзаком за плечами, срезаю петлю. Заметив, что ручей здесь довольно глубокий, возвращаюсь к каяку. Ещё отмечаю, что именно сейчас пересекаю невидимую черту Полярного круга.

    Хоть весло осталось в рюкзаке, решаю попробовать здесь сплавиться, вооружившись небольшой корягой. Ширина ручья равняется здесь ширине каяка. Сажусь на него верхом, оставив ноги на деке, и начинаю первопрохождение. Надо мной возвышаются берега с карликовой березкой и редкой ольхой – стороннему наблюдателю видна была бы только кепочка, плывущая над зарослями. А река, иногда до метра, на удивление глубокая – по горло. И в прозрачной воде ходят жирные хариусы. Активно подгребаю корягой на поворотах, часто цепляясь руками за прибрежные кусты, пропихиваю каяк на сужениях. Меня веселит мысль, что таким экзотическим способом да по этакой речушке-переплюйке, видимо, ещё никакому дураку не приходилось пересекать Полярный круг.

    Два дня сплава, и я вплываю в могучий Танюрер. Мне снова предстоит путь вверх, против течения. Только сейчас я почему-то наполнилась уверенностью, что смогу достичь Северного Ледовитого океана и лёгкий выход к людям (вниз по течению) меня совсем не манит. Начинается непогода, её несет сильный северо-восточный ветер, небо темнеет. Перегребать сильную струю и так сложно, да ещё и встречный ветер с ледяным дождём. Река почти везде течет здесь единым руслом, галечники узкие, вода прибывает. С трудом переставляя ноги, местами почти по пояс в воде, цепляясь за стену высокого кустарника, пробираюсь вперёд, к спасительным участкам береговых отмелей. И при этом ещё приходится следить, чтобы каяк не цеплялся за кусты, выводить его на струю и не подставлять волнам бок судна во избежание переворота.

    Обычно всегда большое внимание уделяю месту, на котором ставлю тент, ведь непогода может начаться в любой час и продолжаться хоть неделю. Однако сейчас особо выбирать не приходится: ещё немного, и я выдохнусь и начну замерзать. У первой же открытой сухой поляночки вылезаю на двухметровый береговой обрыв и растягиваю парусящий на ветру тент. Мой маленький домик принимает на себя мощнейшие порывы ветра. Камни, которыми тент завален по периметру, под ветром ворочаются, трутся друг о друга, бурчат, словно потревоженные ёжики. Все мокро вокруг. Расстилаю коврик на кочках, по краям обкладываю его гидрочулками, гермомешками, впервые за путешествие зажигаю горелку, ужинаю и залезаю в спальник. Ветер накатывается волной и долго теребит зеленую ткань АЗТ. Страшно. Ноги никак не отогреваются. Если сейчас крышу порвёт, куда прятаться? А заряды дождя бьют по тенту, и я снова не перестаю удивляться, как может так долго идти ливень при ураганном ветре. Несколько секунд тишины – и снова ужасное колыхание, трепыхание, схлопывание. Заполночь порывы утихают и я наконец засыпаю. Тент испытание выдержал.

    Танюрер в верховьях разделяется на многочисленные протоки, петляя по широкой, километров до трех, долине. Местами выхожу к голубым на разломе наледям. Меня все время окружают полосатые, формы песочных часов, разноцветные осыпи на склонах окрестных гор, их вершины теперь запорошены снегом. Ночью постоянны заморозки. Иногда для маленького костерка использую веточки, но чаще готовлю на горелке. Временами приходится ставить тент днем, чтобы укрыться от изнурительного ветра и развести огонь. Светит солнце, но встречный северный ветер настолько холоден, что в прорезиненном гидрокостюме я совсем не потею.

    Впереди на наледи вижу темную фигурку. Олень! Зачалив каяк, подкрадываюсь к нему поближе, настраиваю фотоаппарат. Красавец заметил меня, поднялся и стал медленно удаляться, оглядываясь. "Постой, не уходи! Я только хочу тебя сфотографировать, не убегай, пожалуйста!" Олень насторожил ушки, остановился, развернулся и пошёл мне навстречу. Я слегка опешила. С чего это он вдруг? Может, решил постоять за свою свободу? Я остановилась, а олень все шёл на меня, вот он совсем близко, метрах в шести. У меня нет даже веревки, чтобы изобразить чаат – ременный шнур, которым ловят оленей. Я тоже двинулась вперед, но не прямо на животное, а в обход. Олень развернулся и пошел за мной. И тут меня осенило: он же отбился от стада и принял меня за пастуха-спасителя. Некоторое время олень следовал за мной, но вскоре, решив, что я ненастоящий пастух, раз хожу взад-вперед по голым галечникам, отошел и стал пастись самостоятельно.

Заснеженными перевалами.

    Август подходил к концу, и за Полярным кругом на Чукотке пошел снег. Я поняла это, почувствовав леденящее прикосновение тента к спине. Давно уже отпала необходимость ставить палатку и надевать накомарник. В капрон палатки теперь я заворачиваю ноги и потом залезаю в пуховый спальник: если непогода стоит несколько дней, я не могу просушить его на ветру и он постепенно теряет свои теплозащитные свойства. Высунув нос из спальника, я обомлела: весь тент провис под тяжестью снега, от него веяло могильным холодом. Я лежала, точно в склепе, всеми клеточками ощущая этот холод. По-пластунски аккуратно выбираюсь к выходу – у колышек-весел тент повыше. Бросив взгляд на промоченные вчера ботинки, покрывшиеся ледяной корочкой, натягиваю на ноги гидрочулки и полубосиком выползаю на спасработы.

    Все под снегом, только верхушки травинок и кустарничков торчат из-под него. Безветрие, низкие тучки закрывают склоны гор на высоте около 700 м. Я нахожусь в центральной горной части Чукотки, в истоках Танюрера. Позади около 500 км пути, в основном пешком против течения, новые на старте кроссовки уже наполовину развалились и теперь годятся только для предстоящего сплава. Впереди меня ждут три перевала – 140 км пешего пути, 300 км сплава по неизвестной реке Пегтымель и около 70 км прибрежного плавания до поселка Биллингс, где должны жить люди. Теперь я уже не уверена, живут ли они там. Чукотка кажется мне совершенно необитаемой.

    Провожу подсчет продуктов: на 500 км у меня осталось ровно 5 кг еды! Меня очень веселит такое соотношение – по 1 кг на 100 км. Естественно, я не собираюсь расходовать продукты в такой пропорции: главное – добраться до верховьев Пегтымеля, а там уж будут хариусы, по течению можно идти, питаясь только рыбой. На стоянке оставляю ненужные мне вещи: топор, мыло, сеть (хариусы ловятся и на блесну), лишний резиновый клей, пачку чая, свечку, узкий гермомешок. Но даже после этого вес рюкзака с каяком составляет около 33 кг.

    Снег в долине растаял. Перевал к верховьям Вульвывеема совсем не сложный – этакий широченный распадок с голубыми озерами на седловине, путь проходит преимущественно по каменистой тундре. Но все же попадаются и заболоченные участки, где я неизбежно вымачиваю ботинки. Иногда приходится переходить притоки глубиной по колено. Ступни ног отогреваются лишь ночью в спальнике. Сильный северный ветер леденит и выматывает силы. А впереди меня ждет снежный перевал. Уже на подходах к нему, за 12 км, начинается сплошной снеговой покров. Разбив лагерь на границе снега, пытаюсь подсушить ботинки над пламенем газовой горелки. Шью бахилы из чехла для каркаса каяка. Ночью просыпаюсь от холода, не могу заснуть; съедаю ложку сахара и только после этого засыпаю.

    Утро встречает меня безветрием! Это значительно облегчает подъем – хоть ноги не замерзают. На перевале снега по колено; бью ступени, превращая бахилы в "фонарики". Крутой спуск – и я в бассейне Паляваама. Названье верховьев этой реки – Каленмываам, что на чукотском значит "река полосатых скал". Пирамидальные горы здесь располосованны вертикальными разноцветными осыпями: кирпично-красными, пепельно-серыми, жёлтыми. В долине встречаю разрушенный поселок геологов: балки с разодранными стенами, поржавевшие машины, кучи бочек из-под горючего. В надежде отыскать что-нибудь съестное обхожу домики, но нахожу лишь пустые консервные банки и ещё небольшую легкую шкуру оленя – теперь спать на снегу будет теплее.

    Ночью тент опять завалило снегом, поэтому шью бахилы прямо поверх ботинок и вылезаю наружу в боевой готовности. Зарядами сыплет снег. Подход к перевалу в верховья притока Пегтымеля (это самый высокий перевал моего маршрута – 1300 м) идет по узкому ущелью ручья Узкого. Часто двигаюсь прямо по руслу, стараясь не проламывать лёд и не ступать в расщелины между камнями, засыпанные снегом. На крутом взлёте путь преграждает нависшая ледяная плита, под ней провалы, острые камни, мне никак не протиснуться. Свободным лазанием, стараясь не думать о возможности сломать ноги, преодолеваю эту последнюю преграду на пути к заветной цели.

    Может, уже наступила зима? Снег не прекращается. На высоте 650 м все под его белым покровом. До Пегтымеля остается 12 км. Решаю дойти до воды и там уже пережидать непогоду. Тешу себя мыслью о хариусах, о том, что теперь поплыву вниз. Из последних сил добредаю до реки и с ужасом обнаруживаю, что она здесь ещё совсем не сплавная: воды мало, а уклон большой, да еще много проток. Рыбы тоже нет. Расчистив кочки от снега, ставлю тент и мгновенно засыпаю: все-таки 27 км с перевалом за день – это немало.

    С утра снова снег. Съела положенные 100 грамм гречки, приправленные ложечкой топленого масла и сахара, и через 15 минут почувствовала неутолимый голод. От недоедания очень холодно, и я не могу себя заставить прикоснуться к ледяным металлическим трубкам, чтобы собрать каркас каяка. Продуктов осталось меньше килограмма. Грести и греться можно и под снегом, но ведь здесь еще не поплывешь, а брести в гидроштанах по ледяной воде меня совершенно не прельщает. Лежу в спальнике и чувствую, что ноги не отогреваются. Уже шесть дней, как ботинки постоянно мокрые. Чувствую, что могу заболеть. И тут меня осеняет: вчера я видела недалеко разрушенный балок, может, удасться найти там шкуру и сшить мокасины. Но нашла лишь сосновые щепки и доски, развела под дырявой крышей костер, высушила ботинки и почувствовала себя человеком. Сейчас, дома, с высоты теплого дивана, я все-таки удивляюсь, почему настолько простая мысль о костре не пришла тогда в голову первой.

Навстречу океану.

    Начала сплав от 602 м над уровнем моря, пройдя вдоль реки всего 7 км. Потеплело, снег остался лишь на верхушках гор. В первый день из каяка выскакивала раз 30, проводя его через мелкие перекаты. Удалось поймать первых рыбешек: три маленьких мальмы. Предвкушая вечернюю уху, уже наметила место стоянки на ближайшей тундровой террасе и вдруг почуяла запах дыма. Насторожившись, словно зверь, выскочила на берег и, выискав в бинокль силуэты пяти яранг, стала приплясывать от радости: "Я буду есть!" Целый день я гостила у чукчей, отъедалась мясом и лепешками. Меня снабдили продовольствием, и я со спокойной душой продолжила сплав.

    Река часто делилась на протоки, было много перекатов. Быстрого сплава не получалось из-за встречного ветра, тормозившего передвижение. Три дня очередной непогоды я переждала в ещё одной оленеводческой бригаде. Были на реке и несложные пороги, длинные крутопадающие горки с нагромождением камней, где приходилось искусно маневрировать. Остроту моим ощущением придавала невозможность быстрой просушки вещей в случае оверкиля. Пегтымель почти на всём своём 300-километровом протяжении течёт среди гор, и созерцание окрестных пейзажей приводило меня в восторг. На береговых обрывах в 60 км от устья сохранились уникальные наскальные рисунки – петроглифы, самым древним из которых почти 4000 лет.

    Вплываю в Северный Ледовитый. Вернее, я ещё нахожусь в дельте реки, но выраженное русло уже закончилось. Позади остались низкие песчаные берега, только километрах в трёх от меня впереди видна полоска айсбергов. Их прибило на мель, и теперь они, как на приколе, лежат за длинными песчаными косами – за будто очерченной по окружности полосой выноса реки диаметром в десяток километров. Дальше начинается океан, глубина. Я же качаюсь на крутых частых волнах мелководного разлива. Восточный встречный ветер крепчает, вёсла цепляются за дно, я практически не продвигаюсь вперёд.

    Вылезаю из каяка. Восточно-Сибирское море здесь оказывается мне ниже колен. Иду по дну, веду свой корабль на поводу и радуюсь, что почти не вязко. Местами настолько мелко, что даже мой плоскодонный каяк приходится протаскивать по дну. А иногда забредаю в глубину и перегребаю эти участки. Очень холодно, быстро немеют кончики моих чувствительных теперь к морозу пальцев на руках; только в пешем движении, когда можно засунуть кисти рук в рукава прорезиненной куртки, пальцы отходят. Подошвы на кроссовках отслоились от верха и черпают песок, затормаживая движение.

    К вечеру я была километрах в трёх от берега, от него меня отделял лабиринт полусухих отмелей. Разогнавшись по водной глади, я вытягивала лодочку на песчаную перемычку, несколько метров она катилась по инерции, а потом её приходилось тянуть рывками изо всех сил, всем телом падая на веревку. Стараясь петлять по более глубоководным протокам, я всё же подошла почти к берегу.

    До тундры оставалось метров 500, но силы кончились. Пришлось разгружать каяк, запихивать гермомешки в рюкзак и нести его на коренной берег, В бинокль выискав каяк, возвратилась за ним. Я шла к берегу, и теперь ветер дул мне в бок. Почувствовав странные рывки за спиной, оглянулась и изумилась: лёгкий разгруженный каяк не волочился за мной на верёвочке, а "шёл" сбоку вприпрыжку, плюхаясь после каждого полного оборота на брюхо. Добравшись до рюкзака, я на мгновенье положила весло на отмель, его тут же развернуло по ветру, и оно, поочередно перебирая лопастями, "зашагало" от меня. Прыжком настигла "беглеца". Но этот берег ещё не был безопасен. До линии прибоя, где громоздились бочки и коряги плавника, было с километр. Чтобы ночью каяк не унесло ветром, загрузила его консервами и рыбой, а с необходимым для ночёвки снаряжением, не без щемящего чувства неуверенности в завтрашнем свидании с лодкой, отправилась на поиски пресной воды и надёжного ночлега.

    Лавирую среди огромных ледяных глыб. Льдины метра на два возвышаются над водой. Волны подтачивают их на уровне воды, поэтому многие имеют форму грибов на тонких ножках. Иногда эти шляпки-махины обламываются в воду, вызывая фонтаны брызг. Тысячные стаи чёрных уток качаются на волнах, нерпы с любопытством разглядывают меня своими удивлённо-круглыми глазками.

    Посёлок Биллингс раскинулся на узкой галечной косе. Большие поля спрессованных льдин не дают мне легко пробиться к берегу. Петляю по лабиринтам узких проходов километрах в двух напротив поселка, наконец, причаливаю к здоровенной голубой льдине, выползшей на сушу, задрав голову, здороваюсь с рыбаком, стоящем на этом постаменте. Повертев головой в поисках человека на берегу, рыбак, наконец, обратил взор вниз, на воду. "Маршрут закончен," – подумалось мне.

    Но это было не так. 14 октября я приплыла в посёлок, а на следующий день сильно похолодало, навалило много снега и началась настоящая зима. Океан замерз, пространства между льдинами затянуло ровным голубым ледком, проваливающимся под тяжестью человека. В Биллингсе не было регулярной связи ни с Певеком, ни с пос. Мыс Шмидта, вертолёт прилетал сюда лишь для оказания срочной медицинской помощи. До посёлка старателей Ленинградского, от которого уже была дорога на Мыс Шмидта, – 150 км по побережью. Через неделю на попутном бульдозере с прицепом я отправилась к Ленинградскому. Через 70 км бульдозер свернул в тундру, в бригаду оленеводов, оставшиеся километры мне пришлось топать пешком…

    Подведу итоги. За время путешествия поставлено несколько личных рекордов: за два месяца своим ходом в одиночку прошла 1055 км (без коэффициента извилистости), три недели находилась в условиях полной автономии (не встречала людей, а рации у меня вообще не было), на транспортные расходы (включая перелеты Москва – Анадырь) потратила 13 рублей и … полтора месяца не мылась. Надеюсь, последний рекорд легко смогу побить, если удастся отправиться к Северному полюсу с мыса Арктического. Жаль только, что туда не летают попутные самолёты… 

 

Газета “Вольный ветер”

№38 04 1999

Автор: Галкина Марина



Прочитайте еще про Отдых в России:





Фото отчеты:

Новости туризма:

Туристические статьи:

Отзывы о странах:

Отели мира:


РАЗДЕЛЫ:
Загранпаспорта
Посольства
Отели
Активный отдых
Отзывы туристов
Авиакомпании Украины
Туркомпании Украины
Страхование

О СТРАНАХ:
Таможенные правила
Оформление виз
Фотографии
Карты
Флаги
Гербы
Гимны

О СТРАНАХ:
Достопримечательности
Транспорт
Связь
Валюта
Культура
Климат
Экономика

О СТРАНАХ:
Советы туристу
Курорты
История
Цены
Сайты
Кухня
Праздники

СВЕЖАЯ ИНФОРМАЦИЯ:
Статьи о странах
Туристические новости
Туристические анекдоты
Прогноз погоды

О сайте
KUDA.UA продается
© 2007-2017 “KUDA.UA”. Реклама на сайте: +38 (066) 750-50-90. E-mail: info@kuda.ua. Контакты. Политика конфиденциальности.