ВИД НА ЕВРОПУ ЧЕРЕЗ ПРОРУБЛЕННОЕ ОКНО на kuda.ua
Страны мира Визы Загранпаспорт Отели Посольства Фото KUDA.UA продается

ВИД НА ЕВРОПУ ЧЕРЕЗ ПРОРУБЛЕННОЕ ОКНО

KUDA.UA > Отдых > Отдых в России > ВИД НА ЕВРОПУ ЧЕРЕЗ ПРОРУБЛЕННОЕ ОКНО

Если в доме прорубают окно, то в нем становится светлее. Так должно быть по естественным законам. Но вы представьте себе весь ужас обывателя, у которого отродясь никакого окна в доме не было, а тут вдруг – свет, дыра в стене, из которой можно подсматривать, как другие живут. Червячок точить начинает: "А как живут? Может, лучше меня?" Обыватель нервничает, обыватель сомневается, обыватель сам, наконец, желает попробовать, как живут другие. 

    Закончив свое плотницкое дело, Петр I навсегда бросил нас в хаос раздумий, сомнений и желаний самому попробовать. Историки и философы потому до сих пор спорят, поднял Лион Россию из грязи на европейский уровень или же столкнул ее в грязь европейскую, нужно было рубить окно или противопоказанно. Как бы там ни было, наше сегодняшнее представление о Европе и европейцах имеет прямую связь с первыми впечатлениями наших предков, выглянувших в это пахнущее свежей стружкой окно. 

    Конечно, и до Петра русские выезжали за границу. Но поездки эти предпринимались исключительно из соображений дипломатических, были непродолжительны и сводились к приему, как бы мы сейчас сказали, на высшем уровне и осмотру того, что обычно показывали официальным лицам. Европа до Петра могла быть представлена нашими предками в лучшем случае в разнообразии покоев царствующих особ. Частные же путешествия за границу, если и были, то, как правило, не от хорошей жизни. Вряд ли можно позавидовать туристическому опыту Курбского, вынужденному уносить ноги от Ивана IV, или Котошихину, уехавшему от Алексея Михайловича. При Петре дворяне стали выезжать за границу уже в частном порядке. Европа вся тогда казалась им диковиной, и диковиной совершенно чуждой. Петровские современники в записках о путешествиях демонстрировали изумление первого дня творения, обращая внимание только на то, что было на поверхности. Они постоянно отмечали, что дома "строенiя каменнаго", улицы и площади вымощены, по вечерам на улицах зажигают фонари и т.п. (России, освоившейся с рубанком, каменные постройки были тогда еще не по зубам). Но все это отмечалось не с чувством обиды за неразвитость России, а скорее, с чувством снисходительности к заморским причудам. Ни о каком преклонении перед Европой и речи не было.

    И все же при Петре Великом путешествия в Европу бывали почти всегда вынужденными. За границу не ЕХАЛИ, за границу ПОСЫЛАЛИ. И даже в случае поездки чисто ознакомительной, без деловых целей, дворяне руководствовались вовсе не любознательностью, а желанием угодить царю – съездить, например, в Голландию и поучиться мореходному делу. В 1711 году М.Голицын, один из таких "любознательных", в письме оттуда слезно умолял своего друга: "Прошу вас… сжалиться надо мной и упросить, чтобы меня отставили от той науки, а взяли бы к Москве и быть хотя бы последним рядовым солдатом, а ежели сего невозможно, то хоть бы в тех же европских краях быть и обучаться бы какой-нибудь науке сухопутской, только чтоб не мореходства". 

    Не зная совершенно иностранных языков, чувствуя себя в Европе какими-то потерянными, русские подневольные путешественники мало что перенимали у европейцев в плане наук, а привозили только модные платья да непривычные русским манеры. По словам Вебера, русские люди времен Петра , побывавшие за границей, быстро расставались с "приобретенными обычаями" и, усваивая лишь внешний лоск, приобретали "несносное чванство". Можно себе представить, как наши предки, имея перед глазами в лице этих "несносно чванливых" образец иностранной жизни, относились к европейцам. Но мнение подданных мало что значило. Европа насаждалась сверху. Введя Табель о рангах, Петр затолкал через окно некоторые "элементы ландшафта" открывшихся видов на Европу. 

    Как теперь любят говорить историки, французская культура пришла в Россию через Германию и за руку привела английскую. Русская образовательная система насыщалась иностранной профессурой. Наблюдатель, сидящий у окна, стал различать в подзорную трубу очертания высокоразвитых в плане наук государств. 

    Однако после смерти Петра, когда началась ликвидация его реформ, отправка правительством молодых дворян для обучения за границу, начатая великим реформатором (если не считать единичный опыт Ивана Грозного), почти прекращается. К середине же ХVIII века перемены в дворянском обществе времен Елизаветы делают путешествия за границу почти необходимым фактором для образования и воспитания истинного аристократа. После указа Петра III о вольности российского дворянства (1762) у дворян появляется больше свободного времени, которое они предпочитают проводить за именно границей. В Европу выезжают учиться, лечиться и развлекаться. Княгиня Дашкова, например, едет туда воспитывать своих детей, богач Демидов – поправлять здоровье и заодно пополнить свои художественные, естественно-научные и другие коллекции.

    Вид за окном становится все четче и приобретает насыщенные цвета. Можно уже различить отдельные страны, о каждой из которых складывается у русских свое, во многих случаях актуальное и по сей день мнение. "Австрийская аристократия очень высокомерна, любит церемонии и этикет и очень чванится роскошью своих обедов", – писал граф А.Р. Воронцов. Н.А. Демидов замечал по поводу Франции: "Красота женского полу в Париже подобна часовой пружине, которая сходит каждые сутки, равно образом и прелесть их заводиться всякое утро". "Жители ласковы и обращаются с чужестранцами по-приятельски, – пишет он же об Италии, – съестные припасы и прочее все дешево, напротив того деньги во всей Италии весьма дороги". Не правда ли, все это укладывается в наше сегодняшнее представление о Европе? "Английский двор производит странное впечатление. Там нет обычной пышности и великолепия. Все необычайно просто", – изумляется уже веками подтвержденной строгости Британии князь А.Б.Куракин. Европа при Екатерине II уже не пугает русского человека, напротив, он мечтает о ней, находя с ней сродство. Он знаком теперь с литературой, искусством и наукой Запада. Если для Толстого или Шереметьева, путешествовавших при Петре, имена Лейбница или Буало были пустым звуком, то Фонвизин и Карамзин уже могли беседовать с Вольтером, Дидро, Кантом. 

    В России распространяется под патронажем французских, немецких и английских общин масонство. Один из идеалов каменщиков – национальное духовное братство. Но если путешественник времен Петра только удивлялся или безотчетно восторгался всему в Европе, то современник Екатерины II везет за границу и свой скептицизм, и критику. Растопчин и Фонвизин, например, зло высмеивают Пруссию и Францию. "Внутреннее ощущение здешних господ, – пишет Фонвизин о французах, – что они дают тон всей Европе, вселяет в них гордость". Насчет тона, однако ж, это не было только ощущение французов. По крайней мере, что касается моды. 

    Во Францию дворяне ездили более всего "по шоппинг" и для посещения новомодных опер. Тот же Фонвизин утверждает, что на тысячу путешественников по Франции приходится только один человек, приехавший сюда за знаниями. Остальные едут из-за спектаклей "и, с позволения сказать, девок". В конце ХVIII века в окошко задул революционный ветерок. Император Павел, боясь, что дом может понести ущерб – ветер набирал силу и, кто знает, мог опрокинуть стулья, а то даже и трон российского "домовладельца" – закрыл окно. Всякое общение России с Европой преследовалось. При Павле никто не смел и подумать надеть французское модное платье. В ХIХ веке, со вступлением на престол Александра I, заграничные поездки возобновились. Походы 1812 года воспитали декабристов. К Европе повернулись с целью воспринять и перенять политическое устройство. Дворянское сословие говорило и мыслило по-французски. Мериме, прочитав Пушкина, заключил, что он думает на французском, а потом переводит на русский свои умозаключения. Европа начинает представляться образцом развития человечества, воплощенной идеей прогресса. Туда едут за вольным духом и политической поддержкой. Чаадаев называет историю России псевдоисторией, предлагая единственный выход – исправление ошибок с помощью европейского опыта. Это для России было уже слишком. Чаадаева объявляют сумасшедшим, а в окно начинают метать гневные взгляды славянофилы. 

    Они представляют Запад рациональным, бездушным монстром, не совместимым с русским понятием духовности. Западник Герцен бежит в Европу, надеясь там осуществить социалистические идеалы, но при встрече в западным миром приходит в ужас. Он называет европейцев "толпой сплоченной посредственности, которая все покупает и потому всем владеет", навсегда разочаровавшись в Европе. Но, тем не менее, остается за границей – чтобы работать. Вот веская причина, заставляющая наших соотечественников выпрыгивать из окна, часто с риском сломать себе шею. 

    Теперь эта причина так же актуальна, но мало кто рискует "за идею", чаще – не просто работать, а зарабатывать. При всей ополченности против западного рационализма, Европа зарабатывает себе незыблемый авторитет в плане успешной экономической и хозяйственной деятельности, а также правового устройства. Развитие России исчисляют по отношению к площади окна. Так, Пушкин, опровергая в письме к Чаадаеву "историческую ничтожность" России, в великих именах оправдывая ее, соотносит вклад этих великих именно с выходом в Европу. "А Петр Великий, который один есть целая история! 

    А Екатерина II, которая поставила Россию на пороге Европы? А Александр, который привел нас в Париж ?" Классик русской литературы предрешил классическое отношение русского человека к Европе. "…и (положа руку на сердце) разве не находите вы чего-то значительного в теперешнем положении России, чего-то такого, что поразит будущего историка? Думаете ли вы, что он поставит нас вне Европы?" – пророчествовал гений.

    ХХ век принял и взлелеял наследие ХIХ го. Взгляд на Европу поменял направление: за ней так же признавали первенство в развитии и ехали туда учиться, но уже не философской мысли и науке, а праву и экономике – учиться хозяйствовать и получать деньги.

    С наступлением советских времен окно стали использовать в качестве мусорной ямы. Правда, "мусор" был специфическим: лучшие писатели, художники, врачи, инженеры – за века накопленный потенциал нации. В первую волну (20-е годы) эмигрировало более 2 млн. человек. Изначально эмигрантское общество было политическим – делилось, как и на родине, на монархистов, кадетов, эсеров и т.п. Но со временем Европа стала не столько приютом оппозиционеров, сколько интеллектуальным центром. Туда бежали от советского режима – к свободе, возможности чувствовать себя личностью. В 1922 году за 160 интеллигентами, отправленными Лениным из страны, уехала большая часть интеллектуальной элиты. Советским же гражданам внушался образ зверского капиталистического Запада, угнетающего рабочих и крестьян. И чем яснее становилось, что идея мировой революции провалена, тем жестче была оппозиция по отношению к Европе. Окно на все время "холодной войны" в ожидании ядерных бомбардировок было крест на крест заклеено, а сверху спущены железные жалюзи. Вторая и третья волна эмиграции (60-е, 80-е) уже не стремились к такому объединению, как эмигранты первой волны. Как и прежде, на Запад выезжала интеллигенция, но теперь уже больше в Америку, чем в Европу. Ехали не только от режима, но и с практической целью: заработать на красивую жизнь, на джинсы и видеомагнитофон. И в то же время надеялись, что дети вырастут в стране, где не боятся стука в дверь по ночам, не оплакивают молча, потому что иначе нельзя, увезенных на черных машинах родных и друзей, не скрывают, как политические заговорщики, кассеты и книги. На Запад манит сладкий воздух свободы, просочившийся в "оттепельные" времена через щели оконной рамы.

    Но вот окно опять распахнули, и теперь уже распахнули до конца. Прорвалась долгожданная свобода, джинсы и видаки, жвачки и футболки, над входной дверью в дом написали пьянящее слово "демократия". Когда же восторги поутихли, выяснилось, что вид за окном оказался не более чем миражом. Опять, уже в который раз, нам досталась только внешняя оболочка европейской жизни – декорации свободы без малейшего намека на экономическое процветание и политическую стабильность. В Европу вновь потянулись учиться – новым профессиям в области экономики, новым информационным технологиям, в общем, новым правилам игры в условиях рынка. Русским, сумевшим быстро освоиться в этих условиях, по карману стало ездить за границу отдыхать, путешествовать, делать покупки. Те, кто не мог эмигрировать в 60-80-е, сохранив уверенность в том, что в России личность всегда будет преследоваться или, по крайней мере, жить здесь честному человеку можно только в нищете, уезжают вместе с семьями на постоянное место жительства, бегут от кризиса экономического и политического. Как правило, люди именно этого поколения стремятся послать своих детей учиться за границу с дальним прицелом на то, что они там найдут работу, получат гражданство и останутся навсегда. Через окно бегут от призыва в армию молодые люди. Девушки, теперь имеющие массу возможностей познакомиться с иностранцами, выходят замуж и уезжают, перевозя потом к себе всю семью. С уверенностью можно сказать, что Европа для русских теперь уже не диковина, не Мекка, не мечта о свободе. Наши соотечественники, решившие покинуть Россию, руководствуются куда более прозаическими, житейскими причинами: желанием хорошо зарабатывать, найти применение своим знаниям (в России человек с в/о, увы, редко может устроиться работать по профессии), получить диплом об образовании западного образца плюс знание языка. Европа представляется в ХХ веке неким гарантом стабильности, при этом никаких иллюзий насчет ее высшего интеллектуального уровня русские уже не питают. Европейцы оборотливые, предприимчивые, в правовом отношении защищенные государством – да, но не понять им нашей культуры- литературы, широты нашей душевной, – так обычно рассуждают эмигранты и просто путешественники. И тем не менее в Европу едут.

    Совсем недавно мы начали замечать, что в нашем доме два окна – на Запад и на Восток. Дверь же открыта для прогулок по границе. Но уже на протяжении веков мы предпочитаем покидать наше жилище через окно. Не сложно догадаться, через какое чаще.

Журнал “Passport to a Career” ( Паспорт в карьеру )

№1декабрь 1999 – январь 2000

Автор: Темичева Елена



Прочитайте еще про Отдых в России:





Фото отчеты:

Новости туризма:

Туристические статьи:

Отзывы о странах:

Отели мира:


РАЗДЕЛЫ:
Загранпаспорта
Посольства
Отели
Активный отдых
Отзывы туристов
Авиакомпании Украины
Туркомпании Украины
Страхование

О СТРАНАХ:
Таможенные правила
Оформление виз
Фотографии
Карты
Флаги
Гербы
Гимны

О СТРАНАХ:
Достопримечательности
Транспорт
Связь
Валюта
Культура
Климат
Экономика

О СТРАНАХ:
Советы туристу
Курорты
История
Цены
Сайты
Кухня
Праздники

СВЕЖАЯ ИНФОРМАЦИЯ:
Статьи о странах
Туристические новости
Туристические анекдоты
Прогноз погоды

О сайте
KUDA.UA продается
© 2007-2017 “KUDA.UA”. Реклама на сайте: +38 (066) 750-50-90. E-mail: info@kuda.ua. Контакты. Политика конфиденциальности.