АЛБАНИЯ: СТРАНА «МЕРСЕДЕСОВ» И ПУЛЕМЕТНЫХ БУНКЕРОВ. Часть 1. на kuda.ua
Страны мира Визы Загранпаспорт Отели Посольства Фото KUDA.UA продается

АЛБАНИЯ: СТРАНА «МЕРСЕДЕСОВ» И ПУЛЕМЕТНЫХ БУНКЕРОВ. Часть 1.

KUDA.UA > Отдых > Отдых в Черногории > АЛБАНИЯ: СТРАНА «МЕРСЕДЕСОВ» И ПУЛЕМЕТНЫХ БУНКЕРОВ. Часть 1.

К Албании я подбирался постепенно. Сначала, когда открылись возможности для путешествий по миру, как-то меньше всего хотелось ехать в страну, пережившую еще более жесткую, чем советская, коммунистическую диктатуру с ее идиотизмом, так сказать, в квадрате. В Албании был еще более странный, чем его советский современник Брежнев, вождь Энвер Ходжа, и она провела десятки лет в полной самоизоляции. В воображении эта страна представлялась чем-то совершенно угрюмым и неинтересным, тем не менее иногда возникали и вопросы. После того как сталинист Энвер Ходжа отказал Никите Хрущеву в военно-морской базе на территории Албании, в 1961 году Москва с Тираной окончательно рассорились. Не углубляясь в тонкости идеологических расхождений, скажу так: Кремль начал делать вид, словно Албании не существует вообще. Если кто-то интересовался географией, как я в школе, то белое пятно на Балканах выглядело довольно странно. Почему нет информации? 

В университете я довольно рискованно дружил с иностранцем-югославом. Это сейчас они уже стали «братьями-славянами», а тогда был «предатель социализма Тито». У Белграда были непосредственные трения с Тираной и свой этнический албанский автономный край Косово. Поэтому их Албания интересовала больше.

Однажды меня в разговоре с Милошем взволновал один наивный вопрос: «Как возможна диктатура над Адриатикой? Ведь там должны быть замечательные пляжи». На это мой друг ответил: «Да какие пляжи? У них там гражданские по улицам строем ходят. А за ношение плавок на людях легко можно в кутузке оказаться». Потом он еще рассказывал о документальном фильме, увиденном в Белграде. В нем вроде бы речь шла о том, что в Албании у каждого жилого дома стоял пулеметный бункер для обороны от «армии вероятного противника». Также в центре Тираны якобы была мечеть, в которой коммунистические власти устроили общественный туалет в рамках государственной политики атеизма ( Албания была единственной страной в мире, где религия полностью запрещалась). Помню, что на этом фоне вылавливание комсомольцев у церкви на Пасху в Киеве показалось невинной забавой.

Еще удивляло некое идеологическое упрямство Албании в отношении Советского Союза. Казалось бы, и те, и другие — коммунисты, чего же еще? Так нет же. Мне, привыкшему с раннего юношеского возраста слушать всяческие иностранные «голоса» на коротких волнах, несколько раз случилось натолкнуться на странное определение, которое употребляло в отношении СССР албанское русскоязычное радио: «социал-империалистический Советский Союз». Как так «империалистический»? Ведь мы же вроде интернационалисты? 

Потом начались пертурбации коммунистического времени. Албанцы сбросили коммунистического преемника Энвера Ходжи Рамиза Алию и избрали президентом диссидента Сали Беришу. Тогда в новостях было много сюжетов о пароходах, полных албанских беглецов, направляющихся в Италию (по некоторым подсчетам, треть всего населения страны воспользовалась падением диктатуры в надежде сбежать от ужасающей нищеты). Потом там какой-то местный Мавроди в 1997 году обманул половину населения с банковскими пирамидами. Но балканский гнев по этому поводу, в отличие от соответствующих российских событий, локализовать не удалось. Народ разграбил склады с оружием, начались насилие и полнейший беспорядок. В результате, чтобы избежать серьезного кровопролития, в страну были введены войска НАТО. Переход от коммунизма сталинского образца к демократии оказался самым болезненным в Европе. 

В прошлом году я уже был на самой албанской границе в Македонии, но пересечь ее не хватило времени. Наконец в этом году пришлось пообщаться с албанским иммигрантом в Англии. Сокол — бывший гимнаст, не вернувшийся домой после соревнований, а теперь преподающий в университете Ньюкасла, — был первым, кто рассказал мне об издержках коммунистического режима в Албании, пережитых им самим. В то время сосед шпионил за соседом, и даже в частном разговоре нельзя было сетовать на какие-то трудности, ведь это преследовалось властями. «Вот, например, в магазине нет картофеля, а сосед каким-то образом узнал, что ты отправился именно за этим продуктом. Если он спросит потом, вкусный ли был картофель, я должен ответить утвердительно, ведь иначе обвинят в клевете на коммунистический порядок». После всего вышеописанного уже накопилась критическая масса знаний, переросшая в желание лично увидеть, в каком состоянии эта когда-то беднейшая страна Европы вошла в третье тысячелетие?

Этим летом я решил съездить в Шкиперию (так звучит название страны по-албански) в качестве приложения к посещению черногорского побережья Адриатики.

Переход от славянского мира к иллирийскому (историки предполагают, что албанцы являются потомками древних иллирийцев — балканских племен, из которых лишь они единственные пережили варварские войны средних веков, сохранив свой ни на что не похожий язык) оказался плавным. Из итальянского порта Бари паромом я переправился в Черногорию. Проведя там несколько чудесных дней в Херцег Нови, Перасте и Которе, выехал автобусом в этнически албанский город Улцинь. Там и пересек близлежащую албанскую границу. Мало кто в Улцине толком знает, как можно переехать в Албанию. Что творится у единокровных братьев, проверять на личном опыте черногорским албанцам как-то не хочется. Многие высказываются о соседях довольно пренебрежительно, как, например, Шевкет – веселый хозяин одного отличного улциньского ресторана. Сначала он гордо так представился албанцем. Потом, узнав, что я – украинец, начал называть меня «славянским братом». А над албанцами с той стороны границы он все насмехался, мол, грязно, нет у народа культуры, и тому подобное… В одном из туристических бюро, где спросил о транспорте на Албанию, мне посоветовали идти на одну автостанцию, а там, в свою очередь, отправили обратно в центр города. Микроавтобус, вроде киевской маршрутки, отправлялся все-таки из центра — от кафешки рядом со стоянкой такси. Что касается цены на билет, то разные бюро предполагали что-то в пределах 10—20 евро. Оказалось, что на самом деле поездка из Улциня в албанский город Шкодер стоила лишь четыре.

Перед выездом в шесть утра водитель микроавтобуса (албанец) собрал паспорта у всех пассажиров. Затем заказал себе чай и долго, минут 40, детально заносил паспортные данные в какой-то список. Большинство пассажиров (все, кроме меня, албанцы) в это время заняли места в салоне. Я же тем временем пил кофе. Когда водитель был готов ехать, он подозвал меня к машине и почему-то гаркнул на албанца, сидевшего на переднем месте. Тот обескураженно ушел в конец салона. Меня же водитель жестом пригласил сесть рядом с ним. Ехали мы до границы около часа по очень живописным местам. Наконец — граница. На выезде из Черногории водитель сам вынес все паспорта пограничникам. Метров через 50 — албанский пограничный пункт. Водитель делает то же самое, но на этот раз случилась задержка из-за моего присутствия среди пассажиров. Пограничники пришли на меня посмотреть. Дальше было довольно занимательное общение, пока один из пограничников не сообразил, что я знаю сербский. Он оказался единственным из всех присутствующих, кто мог на нем изъясниться. Пограничники хотели знать мой маршрут. Я объяснил, что еду в Тирану, а потом — в порт Дуррес. А дальше паромом обратно в Италию. После того как пограничник куда-то позвонил, наконец-то въезжаем в Албанию. 

Пассажиры, все — мужчины, врубились в конце концов, что с ними едет иностранец, начали знакомиться. Название моей страны? — ага, сообразили каким-то образом. Начинаю нащупывать почву. По-английски кто-то говорит? Один из попутчиков в ответ выдал грязное английское ругательство – единственное, известное ему слово. По-итальянски (это же напротив Италии и, принимая во внимание, что можно принимать итальянское радио и телевидение, казалось, этот язык мог быть им понятен)? Тоже нет, как и по-сербски, ведь в Улцине, где они все работали, это не требовалось, — там с ними все общаются на родном языке.

Вдруг слышу: «Говоришь по-русски?» — «Да». — «Как тебя зовут?» Так, мол, и так. «А тебя?» Этого он уже не понял. Пришлось помогать жестами. Оказалось, Мухамед. Потом спрашивает: «Ты кто работать?» Отвечаю: «Журналист». Слышу, он переводит другим пассажирам: «професОр» (потом оказалось, что нужное албанское слово звучит «газетар»). На этом разговор закончился, и я начал рассматривать происходящее вокруг.

По обе стороны узкой дороги, которая местами была асфальтированной, но больше срывалась на грунтовку, иногда возникали бедненькие села. Привлекло внимание, что возле дороги лежат кучи мусора, а дальше в поле стоит много оставленных разбитых автомобилей (видимо, автосвалок в этой стране пока не существует). Ну и обещанные когда-то Милошем бетонные пулеметные бункеры начали возникать везде довольно массово. Объявив своими врагами совершенно все страны мира (последний, с кем в 1971-м разорвали связи, стал Китай ), Энвер Ходжа запер Албанию на замок и начал проводить политику экономической самодостаточности, весьма напоминающую эдакий военный коммунизм. Незадолго до смерти, в 1985 году, ему стало казаться, что весь мир вот-вот пойдет войной на Албанию. И тогда он однажды решает готовиться к отпору и мобилизует народ на строительство бункеров. По подсчетам, в течение довольно сжатых сроков в стране с примерно таким же количеством населения, что и Киев, было построено 700 тысяч бункеров. Сегодня никто точно не знает, что с ними делать. Они стоят везде: у многоэтажных домов и в безлюдных горах, у границ и в самом центре страны. В приморском Дурресе они построены прямо на пляже, видимо, чтобы отражать атаки из Италии. Я видел, как кто-то предприимчивый приспособил пляжный бункер под основу для бара, и его нынче украшает реклама кока-колы. (Трудно вообразить себе более наглядную иллюстрацию окончательной победы капитализма над коммунизмом!)

И вот наконец-то Шкодер — один из самых древних городов Европы. Дорога снова облекается в асфальт, а на обочине начинают выныривать бары, в основном новопостроенные. Вдруг возникает невероятно импозантное сооружение на одинокой горе, висящей над крупным водоемом. Это — Розафа, легендарная крепость, подходящая к южному краю живописного Шкодерского озера. Иллирийская крепость стояла тут уже за 500 лет до рождения Христа, охраняя торговый перекресток на слиянии рек Буны и Дрины. Неподалеку от подножия крепости — автовокзал.

Водитель, уже знающий мой маршрут по информации, которую я дал пограничникам, тут же перебрасывает меня на микроавтобус, следующий в Тирану. Он отравляется прямо сейчас, а на соседнем сиденьи — мой «русскоязычный» друг Мухамед… 

В Албании, кстати, очень интересны именно эти автодороги. Кроме единственной новой 40-километровой скоростной автострады между Тираной и Дурресом, остальные дороги строили еще при царе Горохе, когда частных автомобилей в стране не было вообще, а следовательно, ездили по ним только считанные правительственные «членовозы». Сейчас же концентрация авто такова, что узенькие дороги с выбоинами не выдерживают. Продвижение вперед часто происходит черепашьими темпами. Совершенно обычная картина, когда за какой-то конной телегой плетутся пять-шесть «мерсов», которые не в состоянии эту коняку обогнать, поскольку двум легковушкам трудно разминуться. В городах движение крайне хаотическое. Полагаться на светофор нельзя. Правил никто не соблюдает. Вообще-то совокупный опыт страны в вождении автомобилей весьма незначителен из-за вышеупомянутого. Пешеход должен полагаться лишь на собственную сообразительность и скорость, если не желает оказаться под колесами. 

Как ни странно, но выяснилось, что Мухамед неплохо знал другой язык, который я понимаю, — македонский. Он оказался из какой-то пограничной с Македонией деревни и едва ли не полуславянином. Я его довольно удачно «использовал», записав на клочке бумаги несколько основных слов по-албански. При этом удивительно, но мне так и не удалось добиться от него слова «спасибо». Он почему-то упрямо не мог понять его ни на македонском, ни на сербском, ни на русском, ни на французском, ни на любом другом языке. Я даже описал ему ситуацию, когда он что-то хорошо делает, а босс ему за это говорит — что? «Сифьете», — смоделировал Мухамед, но позднее оказалось, что это, скорее всего, означает «хорошо». 

По пути в Тирану из Шкодера микроавтобус трижды останавливали полицейские.

Интересна процедура приветствия водителя: полицейский всегда пожимает ему руку, прежде чем переходить к сути разборки. Я сперва даже подумал, что встретились старые знакомые. Это тоже эхо времен, когда все были «товарищами». Мухамед немедленно объяснил мне причину остановки: «Полицейский хочет сидеть в кафе, пить кофе. Ему нужны деньги». Ну, ясное дело, я это понимаю, впрочем, украинские полисмены, кажется, предпочитают другие напитки… 

Тирана оказалась большим городом, тоже забитым автомобилями, из которых, на глазок, примерно 80 процентов, — «мерседесы». Смело можно сказать, что эта страна имеет больше всего «мерсов» в мире на душу своего трехмиллионного населения. Сидишь, например, где-то в уличном кафе в центре города и видишь, как в течение минуты беспрерывной колонной мимо тебя едут одни лишь «мерседесы» — как новенькие, так и очень старые. Это некое представление о счастье рядового албанца, 14 лет назад не имевшего ничего. На вопрос, откуда деньги, до сих пор не могу ответить. Видимо, некоторые являются результатом преступной деятельности: торговли наркотиками, проституции. Албанская мафия — известное явление в странах Запада. Некоторые машины, видимо, краденые. Но ведь не столько же! Нельзя забывать и о сотнях тысяч албанцев, пашущих в таких странах, как Италия или Германия . Они годами отказывают себе в элементарном, дабы наконец-то исполнить заветную мечту и приехать домой на собственном «мерседесе». 

В Тиране нет службы информации для туристов. Если приезжаешь сюда без карты и справочника, как это сделал я, возникают огромные проблемы. Поскольку иностранцев тут почти не бывает, сеть отелей весьма ограничена. За неимением конкуренции несколько отелей в центре очень дорогие, как для моего бюджета. С другой стороны, чтобы найти что-то подешевле, нужно отойти от центра. Но в какую сторону? Спросить ни у кого ничего нельзя ввиду незнания языка, и остается одно: наугад бродить по улицам.

В связи с этим мне вспомнилась история, которая случилась с моей сестрой в Берлине в 1989 году. Там на улице к ней с подругой со словами “Девочки, где гостиница?” бросилась старенькая узбечка в национальном халате и домашних тапочках. Поскольку девочки совсем не выглядели типичными советскими людьми, а говорили по-украински, то очень удивились, как их вычислили. Оказалось, что женщина отстала от своих, потерялась и от безысходности бросалась ко всем подряд прохожим в надежде, что кто-то ее поймет. Она, бедная, даже не знала, в какой именно гостинице живет, и ее пришлось отвести в первую попавшуюся, чтобы ей помогли… Никогда не думал, что и я окажусь когда-то в похожей ситуации!

Олекса Семенченко

11.09.2004



Прочитайте еще про Отдых в Черногории:





Фото отчеты:

Новости туризма:

Туристические статьи:

Отзывы о странах:

Отели мира:


РАЗДЕЛЫ:
Загранпаспорта
Посольства
Отели
Активный отдых
Отзывы туристов
Авиакомпании Украины
Туркомпании Украины
Страхование

О СТРАНАХ:
Таможенные правила
Оформление виз
Фотографии
Карты
Флаги
Гербы
Гимны

О СТРАНАХ:
Достопримечательности
Транспорт
Связь
Валюта
Культура
Климат
Экономика

О СТРАНАХ:
Советы туристу
Курорты
История
Цены
Сайты
Кухня
Праздники

СВЕЖАЯ ИНФОРМАЦИЯ:
Статьи о странах
Туристические новости
Туристические анекдоты
Прогноз погоды

О сайте
KUDA.UA продается
© 2007-2017 “KUDA.UA”. Реклама на сайте: +38 (066) 750-50-90. E-mail: info@kuda.ua. Контакты. Политика конфиденциальности.